Неточные совпадения
С следующего дня, наблюдая
неизвестного своего друга, Кити заметила, что М-llе Варенька и с Левиным и его
женщиной находится уже в тех отношениях, как и с другими своими protégés. Она подходила к ним, разговаривала, служила переводчицей для
женщины, не умевшей говорить ни на одном иностранном языке.
— Бабушка! — с радостью воскликнул Райский. — Боже мой! она зовет меня: еду, еду! Ведь там тишина, здоровый воздух, здоровая пища, ласки доброй, нежной, умной
женщины; и еще две сестры, два новых,
неизвестных мне и в то же время близких лица… «барышни в провинции! Немного страшно: может быть, уроды!» — успел он подумать, поморщась… — Однако еду: это судьба посылает меня… А если там скука?
Расстояние, которое лежало между ею и бедным маленьким чиновником канцелярии ее папаши, только давало новую пищу ее воображению, раздражая его и ежечасно подстрекая то стремление к
неизвестному и неизведанному, которое во всякой
женщине составляет господствующую страсть.
Эти и подобные речи своеобразного поклонника увлекали молодую
женщину, открывая ей совершенно новый мир, она пресытилась уже лекарством, прописанным ей ее матерью, ей хотелось новых,
неизвестных ощущений.
Зарубин и Мясников поехали в город для повестки народу,а незнакомец, оставшись у Кожевникова, объявил ему, что он император Петр III, что слухи о смерти его были ложны, что он, при помощи караульного офицера, ушел в Киев, где скрывался около года; что потом был в Цареграде и тайно находился в русском войске во время последней турецкой войны; что оттуда явился он на Дону и был потом схвачен в Царицыне, но вскоре освобожден верными казаками; что в прошлом году находился он на Иргизе и в Яицком городке, где был снова пойман и отвезен в Казань; что часовой, подкупленный за семьсот рублей
неизвестным купцом, освободил его снова; что после подъезжал он к Яицкому городку, но, узнав через одну
женщину о строгости, с каковою ныне требуются и осматриваются паспорта, воротился на Сызранскую дорогу, по коей скитался несколько времени, пока наконец с Таловинского умета взят Зарубиным и Мясниковым и привезен к Кожевникову.
Эта записка была от
женщины, и набоб испытывал то приятное волнение, какое овладевает человеком в
неизвестном ожидании.
Эта нечаянная встреча подлила масла в огонь, который вспыхнул в уставшей душе набоба. Девушка начинала не в шутку его интересовать, потому что совсем не походила на других
женщин. Именно вот это новое и
неизвестное и манило его к себе с неотразимою силой. Из Луши могла выработаться настоящая
женщина — это верно: стоило только отшлифовать этот дорогой камень и вставить в надлежащую оправу.
Его идеалом в то время были
женщины другого, мне вовсе
неизвестного, но и незавидного для меня мирка.
— Гарвей! — раздался свежий, как будто бы знакомый голос
неизвестной и невидимой
женщины. — Подайте шлюпку к трапу, он будет спущен сейчас. Я еду с вами.
— Объявляю, — сказал комиссар, встав, — впредь до выяснения дела арестованными:
неизвестную молодую
женщину, отказавшуюся назвать себя, Томаса Гарвея и Элиаса Бутлера.
Трое, одна
женщина и двое мужчин, назвали свои настоящие имена, двое отказались назвать их и так и остались для судей
неизвестными.
Дом перестал быть для них загадкой. Он потерял половину интереса. Девочки перестали заглядывать в окна. Это не только детское, но общечеловеческое свойство — все незнакомое,
неизвестное и неразгаданное имеет для людей свою прелесть, начиная с заморских земель и кончая
женщиной.
А Максим почернел, глядит на Ефима волком и молчит. Накануне того как пропасть, был Вася у
неизвестной мне швеи Горюшиной, Ефим прибежал к ней, изругал её, затолкал и, говорят, зря всё: Максим её знает,
женщина хотя и молодая, а скромная и думать про себя дурно не позволяет, хоть принимала и Васю и Максима. Но при этом у неё в гостях попадья бывает, а к распутной
женщине попадья не пошла бы.
То со всею прелестью
неизвестного юное воображение его представляло ему сладострастный образ
женщины, и ему казалось, что вот оно, невыраженное желание.
Наслушавшись про тебя, так и кивает локонами: «Василий Иванович, думали ли вы, говорит, когда-нибудь над тем… — она всегда думает над чем-нибудь, а не о чем — нибудь, — думали ли вы над тем, что если б очень способного человека соединить с очень способной
женщиной, что бы от них могло произойти?» Вот тут, извини, я уж тебе немножко подгадил: я знаю, что ей все хочется иметь некрещеных детей, и чтоб непременно «от
неизвестного», и чтоб одно чадо, сын, называлося «Труд», а другое, дочь — «Секора».
А вокруг яслей — арабы в белых бурнусах уже успели открыть лавочки и продают оружие, шёлк, сласти, сделанные из воска, тут же какие-то
неизвестной нации люди торгуют вином,
женщины, с кувшинами на плечах, идут к источнику за водою, крестьянин ведет осла, нагруженного хворостом, вокруг Младенца — толпа коленопреклоненных людей, и всюду играют дети.
С течением времени этот взрыв страстей в Глебе Алексеевиче мог бы улечься: он рисковал в худшем случае остаться старым холостяком, в лучшем — примириться на избранной подруге жизни, подходившей и к тому, и к другому его идеалу, то есть на средней
женщине, красивой, с
неизвестным темпераментом, какие встречаются во множестве и теперь, какие встречались и тогда. Он, быть мажет, нашел бы то будничное удовлетворение жизнью, которая на языке близоруких людей называется счастьем. Но судьба решила иначе.
Во втором отделении на столе было полное собрание сочинений Шеллера-Михайлова, а возле собрания
неизвестная пожилая
женщина в платке взвешивала на весах сушеную и дурно пахнущую рыбу.
Узнали наконец одну капитальную вещь, именно: что князем овладела какая-то
неизвестная Степанида Матвеевна, бог знает какая
женщина, приехавшая с ним из Петербурга, пожилая и толстая, которая ходит в ситцевых платьях и с ключами в руках; что князь слушается ее во всем как ребенок и не смеет ступить шагу без ее позволения; что она даже моет его своими руками; балует его, носит и тешит как ребенка; что, наконец, она-то и отдаляет от него всех посетителей, и в особенности родственников, которые начали было понемногу заезжать в Духаново, для разведок.
Что говорили между собой граф и
женщина, столь жестоко обманутая им,
женщина, которая готовилась быть матерью его ребенка, — осталось
неизвестным. Но сцена, без сомнения, была исполнена истинного трагизма. В другой раз Орлов не видался с пленницей и, как мы уже заметили, по всей вероятности, даже не знал, что с нею сталось.
То были
женщины, которых, по
неизвестным еще пока причинам, как «умалишенных», удаляли из общества под попечительный надзор игумений [Для мужчин в XVIII столетии устроены были особые казематы в монастырях Соловецком и Спасо-Евфимьевом Суздальском.
У меня на руках
женщина, и здесь еле перебиваемся, а заедешь в
неизвестную страну, рассоришься как-нибудь с компанией и совсем на голой земле очутишься.
Флегонт Афанасьич, конечно, хороший человек, ну и Мавра Васильевна добрая
женщина, и, конечно, будут Наташу на руках носить, а сына их мы вовсе и не знаем…» Нить таких рассуждений была прервана любопытством прочесть другое
неизвестное письмо.
«В 1830 году в Пошехонском уезде Ярославской губернии местным исправником были схвачены
неизвестные мужчина и
женщина. При допросе мужчина показал: зовут его Егор Иванов, откуда он — того не знает, отца у себя кроме Христа спасителя не имел и не имеет, от роду 65 лет. То же заявила и
женщина.
Жаль видеть бедную
женщину, смутно сознающую ложность отношений, в которые она поставлена к
неизвестным ей людям.